ЛУИ БУССЕНАР ГВИАНСКИЕ РОБИНЗОНЫ Часть первая. БЕЛЫЙ ТИГР ГЛАВА 1 Буря на экваторе. Перекличка каторжников. Усердие не по разуму.оружию Бегство. Жертвы голода. Охотники за людьми. Гусь свинье не товарищ. Среди собак. Ночь в девственном лесу. Добыча во мраке. Тигр полосатый и тигр белый.
Неудачный выстрел и блестящий сабельный удар. Месть благородного сердца. Просьба о прощении. Свобода Могучие деревья тропического леса клонились под ураганным ветром. Над их макушками, окаймленная угрожающей меднокрасной полосой, зависла огромная черная туча. Вспышки разноцветных молний, мгновенные и продолжительные, иногда причудливые, но всегда ужасные, вырывались из нее, словно из опрокинутого жерлом вниз кратера вулкана. Оглушительно звучали раскаты грома. Тяжелые испарения, поднятые палящим солнцем с бесконечных болот, клубились, собираясь в облака, чтобы тут же обрушиться на землю невиданными ливнями то, что в Европе называют струями дождя, здесь превращалось в сплошные потоки, похожие в отсветах молний на полосы расплавленного металла Время от времени громадное красное деревоnote 1, гордость девственного леса, тяжело валилось на землю, а цветущее эбеновоеnote 2 высотой в сорок метров, крепкое как железо раскачивалось из стороны в сторону, будто ивовый прутик столетний кедр в четыре обхвата раскалывался с треском, словно сосновое полено Эти гиганты с мощными ветвями, усыпанными цветами орхидейnote 3 и других растений, сперва лишь стонали и гнулись, связанные немыслимым переплетением лианnote 4, но в конце концов уступали натиску урагана. Тысячи красных лепестков усеивали траву, напоминая брызги крови, пролитой поверженными лесными исполинами Обезумело и затаилось от страха все живое. Звучал, достигая неправдоподобной силы, только яростный голос бури Величественная симфония природы, сочиненная и исполненная самим Духом Ураганов, заполняла просторную долину Марони большой реки во Французской Гвиане Ночь, как всегда в этих местах, где солнце всходит без зари и заходит без сумерек, наступила внезапно Но человека, бывалого, привыкшего к чудесам тропиков, поразило бы, несомненно, не это, а вид доброй сотни людей всех возрастов и рас, выстроившихся в четыре шеренги под широким навесом. Молчаливые и бесстрастные, они стояли, держа в руках шапки Хлипкое сооружение из пальмовых листьев грозило рухнуть каждую секунду Горшки для оливковых выжимокnote 5 подрагивали в своих ячейках, четыре фонаря, развешанные по углам, казалось, вотвот погаснут Но лица людей арабов, индусов, негров, европейцев сохраняли хмурую безучастность Все были босы, в серых полотняных штанах и блузах, помеченных на спине большими черными буквами У.П разделенными изображением якоря Между шеренгами медленно прохаживался среднего роста мужчина, с широченными плечами и грубым лицом.
Кончики его длинных усов были тщательно закручены, а холодный и цепкий взгляд светлых глаз придавал физиономии выражение хитрости и двуличия Отложной с серебряным позументомnote 6 воротник темносиней суконной тужурки незнакомца, гармонировал с серебряными галунамиnote 7 обшлагов. На боку у него висела кривая сабля, бившая при ходьбе по лодыжке, за поясом торчал пистолет, а в руке была увесистая дубинка, которой ее самодовольный владелец время от времени ловко выделывал фехтовальные коленца То и дело обмахиваясь синей суконной фуражкой, он с головы до пят оглядывал каждого в шеренге, кто откликался, заслышав свое имя Перекличку проводил человек в той же форме, но внешне совсем иной высокий и худой, с хорошей фигурой, молодым и открытым лицом. Вместо дубинки в руке он держал маленькую записную книжку и громким голосом, стараясь пересилить вой бури, выкрикивал имена из списка Абдулла Я Минграссами Я хрипло отозвался индус, весь дрожа, несмотря на жаркую духоту Еще один пляшет танец святого Гиnote 8 гаркнул человек с закрученными усами.